Прологъ
В 2013 году я писала небольшое эссе о роли рисунка в деятельности архитектора для книги, над которой по сей день трудится Ольга Юльевна Федулеева, преподаватель рисунка в Московском Архитектурном Институте, мой наставник и учитель.
Связано это было с реакцией на волну перемен в институте, в частности на изменение курса академического образования МАрхИ и вопросы актуальности образовательной концепции преподаваемых там дисциплин, в том числе рисунка, до недавнего времени бывшего одной из ключевых дисциплин обязательного состава, преподаваемых 4 года (с 1го по 4ый курс).
Формулировка тезиса эссе представляла трудности, так как вся тема мне казалась достаточно очевидной и не требующей объяснения.
Важным в данном контексте мне показалось описание связи творческой деятельности с восприятием и познавательной деятельностью человека. А также понимание акта рисунка как акта "прямого" творчества, при котором рука является инструментом скорее познавательным, нежели исполнительным, продолжением мыслительного аппарата, постоянно развивающего и обогащающего сознание.
Вообще осознанное ощущение чувства взаимодействия человека, находящегося в материальной оболочке, с окружающим его миром и его коммуникация с ним посредством творческой деятельности, представляется мне чем-то из области невероятной обыденности.
Происходящее в МАрхИ является не больше чем частью проявления общей закономерности, даже немного запоздалой относительно процессов, происходящих в мировом архитектурном сообществе, где вопрос все большего отрыва архитектора от реальности с появлением цифровых технологий проектирования обсуждается уже несколько десятилетий.
В частности можно встретить отдельные высказывания по данной теме, такие как блог и впоследствии книга Дэвида Росса Шэера
Death Of Drawing: Architecture in the Age of Simulation, написанная в 2014 году, основной темой которой является тезис о замене рисунка двумя цифровыми технологиями: BIM и вычислительным проектированием.
Но скорее данный феномен интересен как отражение более серьезного процесса - изменения архитектурного проектного мышления, сопоставимого по масштабу с созданием современной архитектурной практики во времена Итальянского Возрождения. С "оцифровкой" архитектурного рисунка и его заменой цифровыми технологиями вся доктрина архитектуры, как мы ее знаем сегодня, разрушается. Новые идейные и практические основы возникают, чтобы занять ее место (Scheer, 2014).
На симпозиуме
'The Imminent Reality of Multimateriality' в Архитектурной Ассоциации в Лондоне в феврале этого года помимо общей дискуссии по вопросу новой материальности архитектуры как реакции на развитие новых материалов и технологий обсуждался вопрос о формулировании парадигмы и методов работы с мульти-материальностью в цифровой среде, адекватности цифровой репрезентации объекта по отношению к его реальному воплощению.
И особый интерес у меня вызвала речь антрополога
Ламброса Малафоуриса о теории материальной деятельности (Theory of material engagement), философии и семиотике материальной культуры.
Позже обнаружила его книгу 'How Things Shape the Mind: A Theory of Material Engagement', в которой он применяет теоретические основы философской и когнитивной науки на примерах эволюции человечества и, как отражения, материальной культуры к пониманию акта человеческого ремесла как активной взаимосвязи между мозгом, органами чувств и материалами.
Возвращаясь к вопросу материальном аспекте творческой, в частности архитектурной деятельности, о том какое отношение в рамках современной архитектурной парадигмы мы имеем к объекту проектирования, и его материального воплощения, как мы теперь выражаем наши идеи через язык вычислительных процессов, и что теперь является объектом проектирования.
